11 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Рыбалка в темноте и под ливнем. Спасал лишь русский мат!

Текст песни(слова) Трофим (Сергей Трофимов) — Рыбалка

Друзья! Обращаем Ваше внимание: чтобы правильно исправить текст песни, надо выделить как минимум два слова

Я приехал порыбачить
На Серёгину на дачу,
На подлещика в июле самый клёв.
Рыбу манкою повадил,
На мели садки приладил,
И заснул под ожидаемый улов.

А рыба стала нынче ушлой,
Жадной, хитрой, непослушной,
На крючки её вовек не подсечёшь,
Но к моей ядрёной каше
На обойном клее нашем
Так пристанет, что зубилом не собьёшь.

Припев:
А речка вдаль бежит, тихо плещется,
Мне осётр стопудовый мерещится.

Пригревало, припекало,
Я очнулся, как попало,
В сапоге жужжала сонная пчела.
Поплавок ушёл под воду,
Леску в сторону поводит —
Видать, наживка, как всегда не подвела.

Я, как мог, собрался с силой
И давай тянуть удило,
От нахлынувших предчувствий сам не свой.
Вдруг удило стало дыбом
И всплыла большая рыба
Почему-то с человечьей головой.

Я застыл, дрожа в коленях,
А она мне: «Здравствуй, Сеня,
Неужели про русалок не слыхал?
Я теперь — твоя добыча,
Ну хотя бы для приличья
Ты б не дёргал так за леску-то нахал!

Я ж дитя любви печальной —
Мать плотва, отец Чапаев,
И, хотя всю жизнь проплавала в реке,
О тебе мечтала, Сеня,
До последнего мгновенья
Заходясь в своей русалочьей тоске. »

Припев:
А речка вдаль бежит, тихо плещется,
Мне осётр стопудовый мерещится.

«. Ты, я знаю, разведённый,
Женской лаской обойдённый,
Так чего ж тебе особенно терять?
Будем вместе плавать кролем
Вдоль по водному раздолью
И в порыве страсти в омуты нырять.

Ни налогов, ни зарплаты,
Ни родни, ни депутатов,
И рыбалка, что не снилась никому.
Ну и я, конечно, тоже
Хоть по пояс, но пригожа,
Под хвостом, поверь, всё тоже по уму!»

Припев:
А речка вдаль бежит, тихо плещется,
Мне уж вовсе чертовщина мерещатся.

Тут пчела впилась мне в ногу,
Я очнулся, слава Богу,
Хватанул стакан, потом ещё другой.
Ни удила, ни русалки —
Только я в похмелье жалком
И с распухшею, зудящею ногой.

Было это иль не было,
Кто стащил моё удило —
Суть не в том, а в поученьи детворе:
На охоте и рыбалке,
Чтоб не чудились русалки,
Никогда не пейте водку на жаре!

Понравился текст песни? Напиши в комментарии!

uCrazy.ru

  • Димедрол
  • 27 августа 2008 14:26
  • 233330

Надо иметь сметку-
Е№ать жену,не забывать соседку!

Не воруй где живешь,
Не е@ись где работаешь!

Всех женщин не пере@ешь,
Но надо к этому стремиться!

Как работать так:»Работайте,товарищ нацмен!»
А как деньги получать:»Куда лезешь,еба@ый татарин!»

Люди женятся,е@утся,
А нам не во что обуться!

Не смотри ты на рубаху,
А смотри на забабаху!

Пей вода,ешь вода-
Еб@ться не захочешь никогда!

Мы е@али-не пропали,
И е@ём-не пропадем!

Приходи,Маруся,с гусем-
По@бемся и закусим!

@ бал я эти щи,
Хоть х@й в них полощи.

Богатый всё строится,
А бедный в пи@де роется.

Коли хочешь ты носить
Шапочку из меха,
Про пи@ду ты должен петь
Как Эдита Пьеха.

Кончай пиз@еж,начинай е@ёж!

Чего кричишь,косая срака,-
Подумаешь,ебака!

Какой ни Енисей,а в п*зде все веселей!

Кто работал и трудился,
Тот давно п*здой накрылся.

Не п*здите-а то улетите.

Смех-смехом,а п*зда кверху мехом.

Как ни тыкай,не ворочай,
х*й п*зды всегда короче.

У женщин жизнь бывает двух видов: «хуёвая» и «ни в п*зду».

х*й и п*зда из одного гнезда

Бабка любит чай горячий,
Внучка любит х*й стоячий.

Ближе х*я родни нет.

Будильник в доме-не проспишь,
бл*дей хуём не удивишь.

Вот так и получается:
х*й стоит,головка качается!

Все мои вещи-х*й да клещи.

Голод не тетка,х*й не пароход.

Два рубля рублями,а х*й в жопу мелочью.

Для чего у бабы ноги?
Чтоб не сбился х*й с дороги!

Деньги есть-и девки любят,
Даже спать с собой кладут,
А денег нет-так х*й отрубят
И собакам отдадут!

Другу милому мому-
х*й в запазуху ему!

Если хочешь ты мне дать-
Меня за х*й дерни,
Если хочешь пососать-
Мне в ладошку перни.

Если хочешь ты носить шапочку из зайца,
Полезай ко мне на х*й и царапай яйца!

Как у латыша-х*й да душа!

Люди пахать,а мы-хуями махать!

Мы работы не боимся,но работать х*й пойдем!

На х*я попу наган,если он не хулиган?!

На чужом х*ю можно доехать до рая,если жопа чужая.

Не за то волка бьют,что сер, А за то,что на х*й сел.

От икры кровь густеет и х*й толстеет.

Приезжай ко мне на дачу, Там тебе подзах*ячу!

Руссиш культуриш?!- А хули ж!

Скажем дружно:»На х*й нужно?!»

Смех-смехом,а х*й грецким орехом!

Таких друзей-за х*й и в музей!

Кому виднее,у того х*й длинее.

х*й в рот,два в уме.
Сколько будет в голове?

Ящик держится гвоздём,а жена хуём.

Это точно-х*й стоит,но не прочно.

Шире жопы не пернешь,выше х*я не прыгнешь.

«Хули» не улей-пчел не разведёшь.

Чтобы у тебя х*й на пятке вырос,-чтоб как ссать,так разувался!

х*й соси,читай газету,-
Прокурором будешь к лету!

Хуи валяем и к стенке приставляем.

х*й голове не указка.

х*й как х*й-пядь да вершок и еще три пальца поперёк,и еще место есть где вороне сесть.

х*й на х*й менять-только время терять.

Соседний колхоз
Просит навоз.
х*й,не дадим,
Сами съедим!

Андрей,держи х*й бодрей!

Васята,ебут как поросята.

Иван,ебать твой баян!

Кирюха,ебут тя в ухо!

Колька,от п*зды до жопы сколько?

Михаил,ты чего х*й доил?

Федот,ебанный твой рот!

-Ты что, луку поел,или так ох*ел?

-Закрой *бало,чтоб не поддувало!

-А ты говорливый. Полижи мой х*й сопливый!

-А ты,оказывается,басник.Знать,ебал тебя колбасник!

-Прежде чем блатовать-научися х*й сосать!

-Когда *бут тебя рачком-притворися дурачком!

-х*й тебе в жопу вместо укропу!

-х*й тебе в сраку вместо маку!
Нечем крыть? Полезай в п*зду картошку рыть!

-Ты лезь первый,я второй.Ты застрянешь-х*й с тобой!

-Обиделся? Полезай в п*зду,там свидимся!

-Ни складень,ни ладень,
-п*зду на уши одень!

-Пососи х*й у пьяного ёжика!

-Пососи х*й у пожилого зайца!

-Пососи х*й у мертвого татарина!

-За такие сказки х*й тебе в глазки!
-За такой оборот х*й тебе в рот!
-За такую враку-х*й тебе в сраку!

-Ты чего окопался? Или хуёв наглотался?!

-Я *бал тебя в лесу-хочешь справку принесу?!
-Я *бал тебя в окне-вот и справочка при мне!
-Я *бал тебя в малине, вместе с справками твоими!

-Замерз?Так есть же качегарка.
-.
-А то лезь в п*зду-там тоже жарко!

-А ты на черном море был?
-. Был
-Тебя *бли,ты выл?

-Тебе нужен витамин «Ю».
-.
-Чтоб не было морщин на х*ю!

-Сегодня у нас на (ужин) луши.
-.
-От х*я уши!

-Тебе привет передавал Лапшин.
-.
-У которого х*й с аршин!

-Ты в деревне жил?
-Жил.
-А я на тебя х*й положил!

-Прыгай на одной ноге и приговаривай:»Славное море-священный Байкал».
-Славное море-священный Байкал.
-х*й тебе в жопу,чтоб ты не скакал!

-Скажи быстро:»Ельник,березник-чем не дрова?».
-Ельник,березник-чем не дрова?
-Еб тебя мельник в шальной понедельник,дурная твоя голова!

-Привет тебе от трёх лиц!
-.
-От х*я и двух яиц!

-Как жизнь?
-Как у Зуя.А Зуя *бут в три х*я!

-Скажи:»Алмаз».
-х*й тебе в глаз!
-А тебе в оба,чтоб не п*здел,разъеба!

-Покурим?
-А у тебя яйца под х*ем?

-Чего?
-х*й через плечо вместо автомата,и п*зду в карман-по блату!
-А тебе х*й в ухо-для проверки слуха!

-Отгадай загадку:усатая,полосатая,мяучит-кто такая?
-Кошка.
-Хуёв тебе лукошко!

-Ходил в магазин за колбасой,а там только кески!
-.
-От х*я обрезки!

-Ты дедом звать будешь?
-Кого?
-Хуя моего-он тоже с бородой!

-Как фамилия?
-п*зда кобылия!
-А как звать?
-Ебёна мать!

-Сколько время?
-Один *бёт,другой дремлет!

-Ты куда?
-В п*зду за грибами,бери мешок пошли с нами!

-А у нас.
-Так у вас в п*зде квас,а у нас в бочках!

-Как живёшь?
-Как в гареме.
-.
-Знаешь,что вы*бут,но не знаешь,когда.

-Тебе привет от Нади!
-.
-У которой п*зда сзади!

-х*й в серево-какое дерево?
-Засажу,потом скажу!

Сидели ва медведя на тоненьком суку,
Один читал газету,другой месил муку.
Раз ку-ку,два ку-ку,оба *бнулись в муку!
Раз ку-ку,два ку-ку,Михаил попал в муку.
Сам в муке,х*й в руке,жопа в кислом молоке!

Пушкин сказал даме:
«Вы мне целились в тарелку,
А х*йнули прямо в глаз!
Сразу видно,что не целка,
Разрешите раком Вас!»-
и кинул в даму раком.

5 философских стихотворений Иосифа Бродского

«Тунеядец», эмигрант, лауреат Нобелевской премии, гений, поэт с нелегкой судьбой, «Пушкин ХХ века». Это все он — Иосиф Бродский. Просто, звонко и с невероятной силой его рифма и сейчас задевает тончайшие струны человеческой души. Его поэзия — это возможность по-другому, чуть честнее взглянуть на многие вещи, отказаться от лишнего, оставив суть.

С благодарностью к автору мы в AdMe.ru собрали в этом посте свои самые любимые его поэтические произведения.

Шесть лет спустя
Так долго вместе прожили, что вновь
второе января пришлось на вторник,
что удивленно поднятая бровь,
как со стекла автомобиля — дворник,
с лица сгоняла смутную печаль,
незамутненной оставляя даль.

Так долго вместе прожили, что снег
коль выпадал, то думалось — навеки,
что, дабы не зажмуривать ей век,
я прикрывал ладонью их, и веки,
не веря, что их пробуют спасти,
метались там, как бабочки в горсти.

Читать еще:  Как сделать квок на сома своими руками, инструкция с фото

Так чужды были всякой новизне,
что тесные объятия во сне
бесчестили любой психоанализ;
что губы, припадавшие к плечу,
с моими, задувавшими свечу,
не видя дел иных, соединялись.

Так долго вместе прожили, что роз
семейство на обшарпанных обоях
сменилось целой рощею берез,
и деньги появились у обоих,
и тридцать дней над морем, языкат,
грозил пожаром Турции закат.

Так долго вместе прожили без книг,
без мебели, без утвари на старом
диванчике, что — прежде, чем возник, —
был треугольник перпендикуляром,
восставленным знакомыми стоймя
над слившимися точками двумя.
1968 г.

М. Б.
Дорогая, я вышел сегодня из дому поздно вечером
подышать свежим воздухом, веющим с океана.
Закат догорал в партере китайским веером,
и туча клубилась, как крышка концертного фортепьяно.
Четверть века назад ты питала пристрастье к люля и к финикам,
рисовала тушью в блокноте, немножко пела,
развлекалась со мной; но потом сошлась с инженером-химиком
и, судя по письмам, чудовищно поглупела.
Теперь тебя видят в церквях в провинции и в метрополии
на панихидах по общим друзьям, идущих теперь сплошною
чередой; и я рад, что на свете есть расстоянья более
немыслимые, чем между тобой и мною.
Не пойми меня дурно. С твоим голосом, телом, именем
ничего уже больше не связано; никто их не уничтожил,
но забыть одну жизнь — человеку нужна, как минимум,
еще одна жизнь. И я эту долю прожил.
Повезло и тебе: где еще, кроме разве что фотографии,
ты пребудешь всегда без морщин, молода, весела, глумлива?
Ибо время, столкнувшись с памятью, узнает о своем бесправии.
Я курю в темноте и вдыхаю гнилье отлива.
1989 г.

* * *
В деревне Бог живет не по углам,
как думают насмешники, а всюду.
Он освящает кровлю и посуду
и честно двери делит пополам.
В деревне Он — в избытке. В чугуне
Он варит по субботам чечевицу,
приплясывает сонно на огне,
подмигивает мне, как очевидцу.
Он изгороди ставит. Выдает
девицу за лесничего. И в шутку
устраивает вечный недолет
объездчику, стреляющему в утку.
Возможность же все это наблюдать,
к осеннему прислушиваясь свисту,
единственная, в общем, благодать,
доступная в деревне атеисту.
1965 г.

* * *
Не выходи из комнаты, не совершай ошибку.
Зачем тебе солнце, если ты куришь «Шипку»?
За дверью бессмысленно все, особенно — возглас счастья.
Только в уборную — и сразу же возвращайся.
О, не выходи из комнаты, не вызывай мотора.
Потому что пространство сделано из коридора
и кончается счетчиком. А если войдет живая
милка, пасть разевая, выгони не раздевая.
Не выходи из комнаты; считай, что тебя продуло.
Что интересней на свете стены и стула?
Зачем выходить оттуда, куда вернешься вечером
таким же, каким ты был, тем более — изувеченным?
О, не выходи из комнаты. Танцуй, поймав, боссанову
в пальто на голое тело, в туфлях на босу ногу.
В прихожей пахнет капустой и мазью лыжной.
Ты написал много букв; еще одна будет лишней.
Не выходи из комнаты. О, пускай только комната
догадывается, как ты выглядишь. И вообще инкогнито
эрго сум, как заметила форме в сердцах субстанция.
Не выходи из комнаты! На улице, чай, не Франция.
Не будь дураком! Будь тем, чем другие не были.
Не выходи из комнаты! То есть дай волю мебели,
слейся лицом с обоями. Запрись и забаррикадируйся
шкафом от хроноса, космоса, эроса, расы, вируса.
1970 г.

* * *
Коньяк в графине — цвета янтаря,
что, в общем, для Литвы симптоматично.
Коньяк вас превращает в бунтаря.
Что не практично. Да, но романтично.
Он сильно обрубает якоря
всему, что неподвижно и статично.
Конец сезона. Столики вверх дном.
Ликуют белки, шишками насытясь.
Храпит в буфете русский агроном,
как свыкшийся с распутицею витязь.
Фонтан журчит, и где-то за окном
милуются Юрате и Каститис.
Пустые пляжи чайками живут.
На солнце сохнут пестрые кабины.
За дюнами транзисторы ревут,
и кашляют курляндские камины.
Каштаны в лужах сморщенных плывут,
почти как гальванические мины.
К чему вся метрополия глуха,
то в дюжине провинций переняли.
Поет апостол рачьего стиха
в своем невразумительном журнале.
И слепок первородного греха
свой образ тиражирует в канале.
Страна, эпоха — плюнь и разотри!
На волнах пляшет пограничный катер.
Когда часы показывают «три»,
слышны, хоть заплыви за дебаркадер,
колокола костела. А внутри
на муки Сына смотрит Богоматерь.
И если жить той жизнью, где пути
действительно расходятся, где фланги,
бесстыдно обнажаясь до кости,
заводят разговор о бумеранге,
то в мире места лучше не найти
осенней, всеми брошенной Паланги.
Ни русских, ни евреев. Через весь
огромный пляж двухлетний археолог,
ушедший в свою собственную спесь,
бредет, зажав фаянсовый осколок.
И если сердце разорвется здесь,
то по-литовски писанный некролог
не превзойдет наклейки с коробка,
где брякают оставшиеся спички.
И солнце, наподобье колобка,
зайдет, на удивление синичке
на миг за кучевые облака
для траура, а может, по привычке.
Лишь море будет рокотать, скорбя
безлично — как бывает у артистов.
Паланга будет, кашляя, сопя,
прислушиваться к ветру, что неистов,
и молча пропускать через себя
республиканских велосипедистов.
1966 г.

Классики без цензуры (внимание мат)

Не самые известные произведения отечественных классиков (баян но не многие читали):

Есенин С. А. — «Не тужи, дорогой, и не ахай»

Не тужи, дорогой, и не ахай,
Жизнь держи, как коня, за узду,
Посылай всех и каждого на хуй,
Чтоб тебя не послали в пизду!

Есенин С. А. — «Ветер веет с юга и луна взошла»

Ветер веет с юга
И луна взошла,
Что же ты, блядюга,
Ночью не пришла?

Не пришла ты ночью,
Не явилась днем.
Думаешь, мы дрочим?
Нет! Других ебём!

Есенин С. А. «Пой же, пой. На проклятой гитаре»

Пой же, пой. На проклятой гитаре
Пальцы пляшут твои вполукруг.
Захлебнуться бы в этом угаре,
Мой последний, единственный друг.

Не гляди на ее запястья
И с плечей ее льющийся шелк.
Я искал в этой женщине счастья,
А нечаянно гибель нашел.

Я не знал, что любовь — зараза,
Я не знал, что любовь — чума.
Подошла и прищуренным глазом
Хулигана свела с ума.

Пой, мой друг. Навевай мне снова
Нашу прежнюю буйную рань.
Пусть целует она другова,
Молодая, красивая дрянь.

Ах, постой. Я ее не ругаю.
Ах, постой. Я ее не кляну.
Дай тебе про себя я сыграю
Под басовую эту струну.

Льется дней моих розовый купол.
В сердце снов золотых сума.
Много девушек я перещупал,
Много женщин в углу прижимал.

Да! есть горькая правда земли,
Подсмотрел я ребяческим оком:
Лижут в очередь кобели
Истекающую суку соком.

Так чего ж мне ее ревновать.
Так чего ж мне болеть такому.
Наша жизнь — простыня да кровать.
Наша жизнь — поцелуй да в омут.

Пой же, пой! В роковом размахе
Этих рук роковая беда.
Только знаешь, пошли их на хуй.
Не умру я, мой друг, никогда.

Есенин С. А. — «Сыпь, гармоника. Скука. Скука»

Сыпь, гармоника. Скука. Скука.
Гармонист пальцы льет волной.
Пей со мною, паршивая сука,
Пей со мной.

Излюбили тебя, измызгали —
Невтерпеж.
Что ж ты смотришь так синими брызгами?
Иль в морду хошь?

В огород бы тебя на чучело,
Пугать ворон.
До печенок меня замучила
Со всех сторон.

Сыпь, гармоника. Сыпь, моя частая.
Пей, выдра, пей.
Мне бы лучше вон ту, сисястую, —
Она глупей.

Я средь женщин тебя не первую.
Немало вас,
Но с такой вот, как ты, со стервою
Лишь в первый раз.

Чем вольнее, тем звонче,
То здесь, то там.
Я с собой не покончу,
Иди к чертям.

К вашей своре собачьей
Пора простыть.
Дорогая, я плачу,
Прости. прости.

Маяковский В. В. — «Вам»

Вам, проживающим за оргией оргию,
имеющим ванную и теплый клозет!
Как вам не стыдно о представленных к Георгию
вычитывать из столбцов газет?

Знаете ли вы, бездарные, многие,
думающие нажраться лучше как, —
может быть, сейчас бомбой ноги
выдрало у Петрова поручика.

Если он приведенный на убой,
вдруг увидел, израненный,
как вы измазанной в котлете губой
похотливо напеваете Северянина!

Вам ли, любящим баб да блюда,
жизнь отдавать в угоду?!
Я лучше в баре блядям буду
подавать ананасную воду!

Маяковский В. В. «Вы любите розы? А я на них срал»

Вы любите розы?
а я на них срал!
стране нужны паровозы,
нам нужен металл!
товарищ!
не охай,
не ахай!
не дёргай узду!
коль выполнил план,
посылай всех
в пизду
не выполнил —
сам
иди
на
хуй.

Маяковский В. В. — «Гимн онанистов»

Мы,
онанисты,
ребята
плечисты!
Нас
не заманишь
титькой мясистой!
Не
совратишь нас
пиздовою
плевой!
Кончил
правой,
работай левой.

Маяковский В. В. — «Кто есть бляди»

Не те
бляди,
что хлеба
ради
спереди
и сзади
дают нам
ебти,
Бог их прости!
А те бляди —
лгущие,
деньги
сосущие,
еть
не дающие —
вот бляди
сущие,
мать их ети!

Маяковский В. В. — «Лежу на чужой жене»

Лежу
на чужой
жене,
потолок
прилипает
к жопе,
но мы не ропщем —
делаем коммунистов,
назло
буржуазной
Европе!
Пусть хуй
мой
как мачта
топорщится!
Мне все равно,
кто подо мной —
жена министра
или уборщица!

Читать еще:  Рыбалка на Кронштадтском водохранилище

Маяковский В. В. — «Эй, онанисты»

Эй, онанисты,
кричите «Ура!» —
машины ебли
налажены,
к вашим услугам
любая дыра,
вплоть
до замочной
скважины.

Лермонтов М. Ю. — «К Тизенгаузену»
Не води так томно оком,
Круглой жопкой не верти,
Сладострастьем и пороком
Своенравно не шути.
Не ходи к чужой постеле
И к своей не подпускай,
Ни шутя, ни в самом деле
Нежных рук не пожимай.
Знай, прелестный наш чухонец,
Юность долго не блестит!
Знай: когда рука господня
Разразится над тобой
Все, которых ты сегодня
Зришь у ног своих с мольбой,
Сладкой влагой поцелуя
Не уймут тоску твою,
Хоть тогда за кончик хуя
Ты бы отдал жизнь свою.

Лермонтов М. Ю. — «О как мила твоя богиня»

Экспромт
О как мила твоя богиня.1
За ней волочится француз,
У нее лицо как дыня,
Зато жопа как арбуз.2

Лермонтов М. Ю. — «Ода к нужнику»

О ты, вонючий храм неведомой богини!
К тебе мой глас. к тебе взываю из пустыни,
Где шумная толпа теснится столько дней
И где так мало я нашел еще людей.
Прими мой фимиам летучий и свободный,
Незрелый слабый цвет поэзии народной.
Ты покровитель наш, в святых стенах твоих
Я не боюсь врагов завистливых и злых,
Под сению твоей не причинит нам страха
Ни взор Михайлова, ни голос Шлиппенбаха
Едва от трапезы восстанут юнкера,
Хватают чубуки, бегут, кричат: пора!
Народ заботливо толпится за дверями.
Вот искры от кремня посыпались звездами,
Из рукава чубук уж выполз, как змея,
Гостеприимная отдушина твоя
Открылась бережно, огонь табак объемлет.
Приемная труба заветный дым приемлет.
Когда ж Ласковского приходит грозный глаз,
От поисков его ты вновь скрываешь нас,
И жопа белая красавца молодого
Является в тебе отважно без покрова.
Но вот над школою ложится мрак ночной,
Клерон уж совершил дозор обычный свой,
Давно у фортепьян не раздается Феня.
Последняя свеча на койке Беловеня
Угасла, и луна кидает бледный свет
На койки белые и лаковый паркет.
Вдруг шорох, слабый звук и легкие две тени
Скользят по каморе к твоей желанной сени,
Вошли. и в тишине раздался поцалуй,
Краснея поднялся, как тигр голодный, хуй,
Хватают за него нескромною рукою,
Прижав уста к устам, и слышно: «Будь со мною,
Я твой, о милый друг, прижмись ко мне сильней,
Я таю, я горю. » И пламенных речей
Не перечтешь. Но вот, подняв подол рубашки,
Один из них открыл атласный зад и ляжки,
И восхищенный хуй, как страстный сибарит,
Над пухлой жопою надулся и дрожит.
Уж сближились они. еще лишь миг единый.
Но занавес пора задернуть над картиной,
Пора, чтоб похвалу неумолимый рок
Не обратил бы мне в язвительный упрек.

Лермонтов М. Ю. — «Расписку просишь ты, гусар»

асписку просишь ты, гусар,
Я получил твое посланье;
Родилось в сердце упованье,
И легче стал судьбы удар;
Твои пленительны картины
И дерзкой списаны рукой;
В твоих стихах есть запах винный,
А рифмы льются малафьёй.

Борделя грязная свобода
Тебя в пророки избрала;
Давно для глаз твоих природа
Покров обманчивый сняла;
Чуть тронешь ты жезлом волшебным
Хоть отвратительный предмет,
Стихи звучат ключом целебным,
И люди шепчут: он поэт!

Так некогда в степи безводной
Премудрый пастырь Аарон
Услышал плач и вопль народный
И жезл священный поднял он,
И на челе его угрюмом
Надежды луч блеснул живой,
И тронул камень он немой, —
И брызнул ключ с приветным шумом
Новорожденною струей.

Пушкин А. С. — «Анне Вульф»

Увы! напрасно деве гордой
Я предлагал свою любовь!
Ни наша жизнь, ни наша кровь
Ее души не тронет твердой.
Слезами только буду сыт,
Хоть сердце мне печаль расколет.
Она на щепочку нассыт,
Но и понюхать не позволит.

Пушкин А. С. — «Желал я душу освежить»

Желал я душу освежить,
Бывалой жизнию пожить
В забвеньи сладком близ друзей
Минувшей юности моей.
____

Я ехал в дальные края;
Не шумных блядей жаждал я,
Искал не злата, не честей,
В пыли средь копий и мечей.

Пушкин А. С. — «К кастрату раз пришел скрыпач»

К кастрату раз пришел скрыпач,
Он был бедняк, а тот богач.
«Смотри, сказал певец безмудый, —
Мои алмазы, изумруды —
Я их от скуки разбирал.
А! кстати, брат, — он продолжал, —
Когда тебе бывает скучно,
Ты что творишь, сказать прошу».
В ответ бедняга равнодушно:
— Я? я муде себе чешу.

Пушкин А. С. — «Из письма к Жуковскому»

Веселого пути
Я Блудову желаю
Ко древнему Дунаю
И мать его ебти.

Пушкин А.С. — «Рефутация г-на Беранжера»
Ты помнишь ли, ах, ваше благородье,
Мусье француз, говенный капитан,
Как помнятся у нас в простонародье
Над нехристем победы россиян?
Хоть это нам не составляет много,
Не из иных мы прочих, так сказать;
Но встарь мы вас наказывали строго,
Ты помнишь ли, скажи, ебена твоя мать?

Ты помнишь ли, как за горы Суворов
Перешагнув, напал на вас врасплох?
Как наш старик трепал вас, живодеров,
И вас давил на ноготке, как блох?
Хоть это нам не составляет много,
Не из иных мы прочих, так сказать;
Но встарь мы вас наказывали строго,
Ты помнишь ли, скажи, ебена твоя мать?

Ты помнишь ли, как всю пригнал Европу
На нас одних ваш Бонапарт-буян?
Французов видели тогда мы многих жопу,
Да и твою, говенный капитан!
Хоть это нам не составляет много,
Не из иных мы прочих, так сказать;
Но встарь мы вас наказывали строго,
Ты помнишь ли, скажи, ебена твоя мать?

Ты помнишь ли, как царь ваш от угара
Вдруг одурел, как бубен гол и лыс,
Как на огне московского пожара
Вы жарили московских наших крыс?
Хоть это нам не составляет много,
Не из иных мы прочих, так. сказать;
Но встарь мы вас наказывали строго,
Ты помнишь ли, скажи, ебена твоя мать?

Ты помнишь ли, фальшивый песнопевец,
Ты, наш мороз среди родных снегов
И батарей задорный подогревец,
Солдатской штык и петлю казаков?
Хоть это нам не составляет много,
Не из иных мы прочих, так сказать;
Но встарь мы вас наказывали строго,
Ты помнишь ли, скажи, ебена твоя мать?

Ты помнишь ли, как были мы в Париже,
Где наш казак иль полковой наш поп
Морочил вас, к винцу подсев поближе,
И ваших жен похваливал да еб?
Хоть это нам не составляет много,
Не из иных мы прочих, так сказать;
Но встарь мы вас наказывали строго,
Ты помнишь ли, скажи, ебена твоя мать?

Ливень, русский мат и снова. джин!

Вчера с приятелем посетили Днепр. Опять знакомое место: битому неймётся (Рыбацкий плач, домашний джин и Днепр. )!

В природе наблюдался полный покой: ни ветерка, нежаркое солнце, вода без морщинки и. духота. Я, в принципе, знал, что к ночи ожидается дождь, но по наивности думал, что он опять будет таким же маломощным и реденьким, как все нынешние сентябрьские дождики.

Он так, собственно, и начался с наступлением темноты – тихо, вкрадчиво, совершенно не мешая наблюдению за светлячками на квивертипах. Но около одиннадцати часов внезапно налетел сильный холодный ветер, и через несколько минут на нас обрушился настоящий ливень. В надежде, что это не надолго, мы с Женей потерпели минут 10-15, но ливень только усиливался!

Собираться в кромешной темноте на ставшем моментально скользком, как каток, глиняном склоне под проливным дождём на сильном ветру – занятие ещё ТО!

Крутая тропинка, ведущая наверх к машине, моментально превратилась в ледяные горки, и мы с Женей, честно, чувствовали себя мускулистыми альпинистами, штурмующими Эверест, когда пытались затащить наверх весь свой рыбацкий скарб: мы падали, скользили ногами, застревали в зарослях дикой ежевики и, главное… главное – матерились в голос, помогая себе.

А куда у нас без мата?! Так с ним и выживаем в трудные моменты. Только разговаривать на нём не следует: беречь надо сакральные слова для тяжёлой ситуации. А то теряют они свою загадочную силу. В последней атаке мат – да! В ярости праведной – да! В крайнем напряжении – он верный помощник, удваивающий силы! Но вот когда начинают думать матом и говорить матом – это уже слишком. Нельзя, повторяю, такие слова, которым нет равных во всём мире, попусту и походя расходовать! Беречь их надо до тяжёлого случая, когда силы кончаются, и ничто, казалось бы, уже и не поможет. Но собрал последние силы, рявкнул во всё горло непечатным словом, и падает препятствие, и ветка отцепляется послушно, и нога под тобой твердеет.

А дождь уже превратился в сплошную водяную стену. Вся непромокаемая одежда на нас потеряла свои свойства через пять минут и теперь висела на плечах тяжелыми, пропитанными водой тряпками. Когда же удавалось вскарабкаться до конца нашей сизифовой тропы с очередной порцией мокрых пожиток и встать, наконец-то, во весь рост на краю обрыва, то на нас набрасывался злой и холодный ветер, разгулявшийся по широкому полю, и теперь пытавшийся скинуть нас обратно – туда, в темноту, под откос.

Читать еще:  3-ий этап ЧРБ с лодок. Часть 2. Соревнования.

Зато какое это было счастье, когда, распихав кое-как барахлишко по машине и скинув насквозь промокшую верхнюю одежду, мы плюхнулись на сиденья в прогретую, тёплую и СУХУЮ машину. Двери закрылись, и вся непогода осталась за бортом, в кромешной темноте. Когда же мы, побуксовав немного на травянистом склоне, выбрались на асфальт, нам стало совсем хорошо.

А ливень всё усиливался. Он сопровождал нас всю обратную дорогу до самого дома, где во дворе уже блестели большие, давно забытые лужи, и ветер с дождём сбивал с деревьев в саду красные перезревшие яблоки.

Вы можете сказать: всё это, конечно, интересно, но что там про рыбалку было слышно? Отвечаю: с 16 часов мы не увидели НИ ОДНОЙ поклёвки! Не помогли ни мотыль, ни опарыш, ни всякие там черви. И только когда на нас надвинулись ранние сумерки, меня порадовала первая рыбка этой рыбалки – симпатичный ёрш-носарь, позарившийся на пучок навозников с опарышем. Вскоре после него «позвонил» ещё один приличный ёрш – теперь уже классический, горбоносый.

Не прошло и пяти минут, как на бутерброд мотыль-опарыш позарилась отличная пищевая плотвица, напомнившая о себе уверенным классическим загибом квивертипа. Поклёвки продолжались, и следующим оказался хороший окунь, долго-долго мусоливший пучок червей и в итоге добравшийся до крючка.

Далее последовала парочка пескариков, и когда я было решил заменить мотыля на ставшего популярным на этой рыбалке червя, то тут же последовала ещё одна поклёвка: кончик задрожал, несколько раз дернулся, замер на некоторое время… и закачался! После подсечки я почувствовал приличное сопротивление. Наконец-то, подумалось, лещик порадовал!

Но каково же было моё удивление, когда моей добычей оказался почти килограммовый судачок! Опять! На прошлой рыбалке парочка села на фидер, польстившись на червя, но нынче судаки уже на мотылей бросаются! Что вообще происходит? Такое ощущение, что я езжу на Днепр специально ловить судачков на фидер! Всё-таки есть что-то особенное в моём домашнем джине.

Судачка я доставал уже практически в темноте под начавшимся слабеньким дождём-сеянцем. На этом, собственно, рыбалка и закончилась, не считая ещё одного жадного пескарика, попытавшегося впихнуть себе в рот целых трёх червей разом! Вся активность рыбы уложилась ровно в один час сумерек. Ну а дальше вы уже знаете: темнота, ожидание и штормовой проливной дождь.

Что ещё удивило, так это отсутствие поклёвок у расположившегося рядом приятеля! Вообще! Ни одной! А что порадовало, так это знакомство с двумя рыбаками, завсегдатаямим нашего сайта. Из их рассказов я узнал, что фидер за прошедшие сутки чего-то значительного не принёс. А вот спиннинг, кроме утренней щучки, пойманной на перекате, порадовал борьбой с 10-килограммовым сомиком. Эта борьба, доставившая много впечатлений рыбаку, кончилась, увы, разгибом крючка и сходом рыбины!

Вот такая получилась короткая днепровская рыбалка: не очень добычливая, но запоминающаяся и разнообразная по рыбе: тут тебе и носарь, и царь водоёмов, и плотвица, и матросик, и пескарь, и клыкастый! Правда, опять не было только того, за чем ехал, но это уже неважно. Главное – на хорошую ушицу на двоих вполне набралось! Всем привет и НХНЧ!

5 философских стихотворений Иосифа Бродского

«Тунеядец», эмигрант, лауреат Нобелевской премии, гений, поэт с нелегкой судьбой, «Пушкин ХХ века». Это все он — Иосиф Бродский. Просто, звонко и с невероятной силой его рифма и сейчас задевает тончайшие струны человеческой души. Его поэзия — это возможность по-другому, чуть честнее взглянуть на многие вещи, отказаться от лишнего, оставив суть.

С благодарностью к автору мы в AdMe.ru собрали в этом посте свои самые любимые его поэтические произведения.

Шесть лет спустя
Так долго вместе прожили, что вновь
второе января пришлось на вторник,
что удивленно поднятая бровь,
как со стекла автомобиля — дворник,
с лица сгоняла смутную печаль,
незамутненной оставляя даль.

Так долго вместе прожили, что снег
коль выпадал, то думалось — навеки,
что, дабы не зажмуривать ей век,
я прикрывал ладонью их, и веки,
не веря, что их пробуют спасти,
метались там, как бабочки в горсти.

Так чужды были всякой новизне,
что тесные объятия во сне
бесчестили любой психоанализ;
что губы, припадавшие к плечу,
с моими, задувавшими свечу,
не видя дел иных, соединялись.

Так долго вместе прожили, что роз
семейство на обшарпанных обоях
сменилось целой рощею берез,
и деньги появились у обоих,
и тридцать дней над морем, языкат,
грозил пожаром Турции закат.

Так долго вместе прожили без книг,
без мебели, без утвари на старом
диванчике, что — прежде, чем возник, —
был треугольник перпендикуляром,
восставленным знакомыми стоймя
над слившимися точками двумя.
1968 г.

М. Б.
Дорогая, я вышел сегодня из дому поздно вечером
подышать свежим воздухом, веющим с океана.
Закат догорал в партере китайским веером,
и туча клубилась, как крышка концертного фортепьяно.
Четверть века назад ты питала пристрастье к люля и к финикам,
рисовала тушью в блокноте, немножко пела,
развлекалась со мной; но потом сошлась с инженером-химиком
и, судя по письмам, чудовищно поглупела.
Теперь тебя видят в церквях в провинции и в метрополии
на панихидах по общим друзьям, идущих теперь сплошною
чередой; и я рад, что на свете есть расстоянья более
немыслимые, чем между тобой и мною.
Не пойми меня дурно. С твоим голосом, телом, именем
ничего уже больше не связано; никто их не уничтожил,
но забыть одну жизнь — человеку нужна, как минимум,
еще одна жизнь. И я эту долю прожил.
Повезло и тебе: где еще, кроме разве что фотографии,
ты пребудешь всегда без морщин, молода, весела, глумлива?
Ибо время, столкнувшись с памятью, узнает о своем бесправии.
Я курю в темноте и вдыхаю гнилье отлива.
1989 г.

* * *
В деревне Бог живет не по углам,
как думают насмешники, а всюду.
Он освящает кровлю и посуду
и честно двери делит пополам.
В деревне Он — в избытке. В чугуне
Он варит по субботам чечевицу,
приплясывает сонно на огне,
подмигивает мне, как очевидцу.
Он изгороди ставит. Выдает
девицу за лесничего. И в шутку
устраивает вечный недолет
объездчику, стреляющему в утку.
Возможность же все это наблюдать,
к осеннему прислушиваясь свисту,
единственная, в общем, благодать,
доступная в деревне атеисту.
1965 г.

* * *
Не выходи из комнаты, не совершай ошибку.
Зачем тебе солнце, если ты куришь «Шипку»?
За дверью бессмысленно все, особенно — возглас счастья.
Только в уборную — и сразу же возвращайся.
О, не выходи из комнаты, не вызывай мотора.
Потому что пространство сделано из коридора
и кончается счетчиком. А если войдет живая
милка, пасть разевая, выгони не раздевая.
Не выходи из комнаты; считай, что тебя продуло.
Что интересней на свете стены и стула?
Зачем выходить оттуда, куда вернешься вечером
таким же, каким ты был, тем более — изувеченным?
О, не выходи из комнаты. Танцуй, поймав, боссанову
в пальто на голое тело, в туфлях на босу ногу.
В прихожей пахнет капустой и мазью лыжной.
Ты написал много букв; еще одна будет лишней.
Не выходи из комнаты. О, пускай только комната
догадывается, как ты выглядишь. И вообще инкогнито
эрго сум, как заметила форме в сердцах субстанция.
Не выходи из комнаты! На улице, чай, не Франция.
Не будь дураком! Будь тем, чем другие не были.
Не выходи из комнаты! То есть дай волю мебели,
слейся лицом с обоями. Запрись и забаррикадируйся
шкафом от хроноса, космоса, эроса, расы, вируса.
1970 г.

* * *
Коньяк в графине — цвета янтаря,
что, в общем, для Литвы симптоматично.
Коньяк вас превращает в бунтаря.
Что не практично. Да, но романтично.
Он сильно обрубает якоря
всему, что неподвижно и статично.
Конец сезона. Столики вверх дном.
Ликуют белки, шишками насытясь.
Храпит в буфете русский агроном,
как свыкшийся с распутицею витязь.
Фонтан журчит, и где-то за окном
милуются Юрате и Каститис.
Пустые пляжи чайками живут.
На солнце сохнут пестрые кабины.
За дюнами транзисторы ревут,
и кашляют курляндские камины.
Каштаны в лужах сморщенных плывут,
почти как гальванические мины.
К чему вся метрополия глуха,
то в дюжине провинций переняли.
Поет апостол рачьего стиха
в своем невразумительном журнале.
И слепок первородного греха
свой образ тиражирует в канале.
Страна, эпоха — плюнь и разотри!
На волнах пляшет пограничный катер.
Когда часы показывают «три»,
слышны, хоть заплыви за дебаркадер,
колокола костела. А внутри
на муки Сына смотрит Богоматерь.
И если жить той жизнью, где пути
действительно расходятся, где фланги,
бесстыдно обнажаясь до кости,
заводят разговор о бумеранге,
то в мире места лучше не найти
осенней, всеми брошенной Паланги.
Ни русских, ни евреев. Через весь
огромный пляж двухлетний археолог,
ушедший в свою собственную спесь,
бредет, зажав фаянсовый осколок.
И если сердце разорвется здесь,
то по-литовски писанный некролог
не превзойдет наклейки с коробка,
где брякают оставшиеся спички.
И солнце, наподобье колобка,
зайдет, на удивление синичке
на миг за кучевые облака
для траура, а может, по привычке.
Лишь море будет рокотать, скорбя
безлично — как бывает у артистов.
Паланга будет, кашляя, сопя,
прислушиваться к ветру, что неистов,
и молча пропускать через себя
республиканских велосипедистов.
1966 г.

Источники:

http://www.gl5.ru/trofim-rybalka.html
http://ucrazy.ru/other/1219783028-poshlye_i_necenzurnye_pogovorki.html
http://www.adme.ru/tvorchestvo-pisateli/7-filosofskih-stihotvorenij-iosifa-brodskogo-957160/
http://pikabu.ru/story/klassiki_bez_tsenzuryi_vnimanie_mat_1473372
http://gdekluet.ru/fishing/liven-russkiy-mat-i-snova-dzhin/
http://www.adme.ru/tvorchestvo-pisateli/7-filosofskih-stihotvorenij-iosifa-brodskogo-957160/

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:

Наш сайт использует файлы cookies, чтобы улучшить работу и повысить эффективность сайта. Продолжая работу с сайтом, вы соглашаетесь с использованием нами cookies и политикой конфиденциальности.

Принять
Adblock
detector